суббота, 20 октября 18:59
Вход / Регистрация

Страхование 4.0

Расшифровка программы

А.М:– Здравствуйте, уважаемые телезрители! В эфире «Страхование 4.0» и ваши телеведущие Александр и Карина Май.

К.М.:– И сегодня у нас в гостях Дмитрий Гришанков, президент «Эксперт РА». Добрый день, Дмитрий!

Д.Г.:– Добрый день.

А.М.: – Добрый день! Спасибо, что пришли. Тем у нас много. Страховой рынок он меняется, трансформируется, развивается. Вы как рейтинговое агентство уже много-много лет, мне кажется, полтора десятилетия активно смотрите под лупой, можно ли доверять этим страховщикам и насколько. И делаете свои оценки, и кредитные рейтинги выдаёте, и вообще рейтинги, и знаете практически всё изнутри. Я, конечно, хочу узнать какие-то секреты, Но, в общем, интересна ваша оценка. Как в динамике развивается страховой рынок?

Хорошо ли то, что происходит? Или не очень? Или хорошо, что плохо, чтобы было бы хорошо?

Д.Г.: – Ну понимаете, хорошо, плохо – такая плоская картинка, чёрно-белая. Жизнь, она, как известно, даже когда серая, когда там 50 оттенков есть. И если говорить, что хорошо, что плохо, ну можно смотреть через цифры. Тогда мы видим то, что развивается страхование жизни, точнее ИСЖ. Ну если быть честным, не совсем всё страхование жизни, там отдельный сегмент. Развивается бурно, 60%, 50%, 30% в год.

– Вопрос, все-таки хорошо это или плохо? ИСЖ – специфичный продукт.

– Понимаете, так как стартуем от пола, это хорошо. Все говорили много-много лет, что должно быть страхование жизни, вот оно и есть наконец. Ну какое-никакое, но оно есть. Не такое большое, как хотелось бы, оно есть. И теперь, если говорить о минусах, смотрим на то, чтобы с этим ничего плохого не случилось. Есть опасения, мы об этом уже несколько раз говорили, что люди разочаруются и пойдут обратно. Открываем газету, вот одна компания, там видите ли три четверти разочаровалось. Возникает ощущение, что три четверти клиентов ушло. А читаешь так уже внимательно между строк, оказывается, это те, у кого закончился договор, они просто его не продлили. Да, есть текучесть, как и в любом бизнесе, то есть на бизнесе компании это отразилось: ну буквально копейки. И в целом пока движение идёт вверх. Но рано или поздно люди начнут разбираться: «А что я в результате поимел?» И здесь самое главное, потому что я не уверен, что все, кто занимается продажей ИСЖ, готовы внятно объяснить. И самое главное, что они это делают при продаже. То есть человек покупает, он считает, что он через три года станет олигархом. Он не стал олигархом, более того, даже те деньги могут оказаться не в том размере, в каком он их ожидал увидеть.

А.М.:– Но это же нормально! Потому что в отличие от накопительных страховок классических, инвестиционное страхование имеет рисковую часть. Взамен депозитов банкиры начали предлагать инвестиционное страхование в первую очередь. И мне кажется, лидер рынка страхования на сегодняшний день, тоже в основном переводом большого количества депозитов, которые стали не очень выгодны клиентам. С обещанием, что «вы получите не меньше, чем ваш прежний депозит», а сейчас мы уже видим первые результаты.

Д.Г.: – Правильное движение, потому что у нас начинает формироваться тот сегмент рынка, о котором так долго мечтали. Ещё 20 лет назад говорили, что вот сейчас смотрите, как в армии, смотрите, как в других странах, и у нас будет так же. Мы долго ждали-ждали, а у нас пока не как в этих странах, но по крайней мере движение началось и уже это сопоставимо с тем, что набирают НПФ, я имею в виде пенсионные резервы. Цифры уже сопоставимы.

А.М.: – Ну слава Богу, может быть, что у нас такого не происходит, как там в Англии, в Германии, где гарантированными процентными ставками, под 3-4 гарантированно, а сейчас зарабатывают 1-2 от силы и не знают, как свести концы с концами страховщики жизни. Поэтому, возможно, инвестиционное страхование даже хорошая вещь для страховой отрасли.

Д.Г.: – Да. Ну вот это мы говорим о положительной части всего этого процесса. Если посмотреть на менее радостные вещи, вот если взять всё, что не жизнь, там застой и застой такой, чувствуется, всерьёз и надолго, ничего не растёт. Ну да, чуть-чуть растёт ДМС, но это отслеживается инфляция. Ну да, что-то там с несчастными случаями, но это туристов страхуют, это какие-то копейки. Основные новации, они как-то… мы их ждём-ждём. Последняя глобальная новация на рынке, которую я помню, она была в 2004 году.

А.М.:– Это какая?

Д.Г.:– Это ОСАГО внедрили.

А.М.: -Третий.

Д.Г.: – Ну я имею в виду, когда пошёл сам процесс, третий, четвёртый, пятый, можно смотреть. А у нас, извините, сегодня 2018 год.

А,М.: – Ну пару обязательных видов ещё ввели после этого.

Д.Г.: – Ну они не были столь революционными для рынка. ОСАГО полностью преобразил рынок, то есть поменялись правила, поменялись лидеры, поменялись обычаи, обороты.

А.М.: – Он полностью поменял рынок, ОСАГО. Но вот последствия, которые мы сегодня чувствуем, они ровно исходят из этого изменения или как?

Д.Г.: – Понимаете, когда на рынок допустили 170 компаний, ну с самого начала было ясно, не все компании одинаково полезны. Это было ясно с самого начала.

А.М.: – Для этого есть рейтинговое агентство.

Д.Г.: – Да. Да, тогда было много разговоров: давайте смотреть на рейтинговые агентства, исходя из этого, каким-то образом там производить отбор, ранжирование и т.д. Но тогда эта идея была не воспринята. Соответственно, очень многие не дожили до сегодняшних дней. И если говорить об ОСАГО, то сейчас ОСАГО: ну вот в чём была революция для потребителя в середине 2000-х годов? То, что при аварии больше люди не хватались за монтировку.

А.М.: – То есть анекдоты с «мерседесом 600» и «запорожцем», они прекратили своё существование с тех пор.

Д.Г.: – Да, они как-то отошли, да, то есть теперь это уже такой фольклор. Соответственно, сейчас они могут опять возникнуть. Посмотрите на ценник «мерседеса» и посмотрите на лимит по ОСАГО – не дай Бог. А если это будет не «мерседес»? Сейчас же появились и более дорогие автомобили, и их может быть не один, а несколько. Поэтому тот лимит, который существует, он уже давно не отвечает требованиям времени. Он и раньше не отвечал, а сейчас он просто не актуален. Мы должны переходить к каким-то более высоким цифрам и лучше бы стремиться к безлимиту. Этот вопрос не ставится.

А.М.: – Абсолютно, да. Но ставить его кто должен? Его должно страховое сообщество, по-моему, ставить в первую очередь.

Д.Г.:– И страховое сообщество тоже. Но страховое сообщество сейчас занято проблемой выживания. Ну вот соответственно, горизонт планирования, который мы видим у страховых компаний, я сейчас не буду говорить 100%, я вам просто говорю большинство. Причём такое заметное большинство. У них горизонт планирования, если у них есть год, это хорошо, замечательно. На горизонт 3 года – это единичные компании, на горизонт 10 лет, я вас уверяю, никто не планирует, даже и не смотрит. То, о чём мы говорим, это горизонт как раз долговременный, то есть компании должны понимать, что вот то, что они сейчас будут лоббировать, даст им какие-то бенефиты спустя очень большое время. Поэтому сейчас в чём парадокс ситуации? Все понимают, что ОСАГО в том виде, в каком оно есть, оно не может дальше жить. Говорят, что спасёт всё либерализация цен. Возможно да, и скорее всего так. Если посмотрим на другие страны, там вроде бы это есть и там чувствуют нормально. Но является ли достаточным условием, скорее всего, нет, потому что если сейчас просто либерализовать, ценники пойдут вверх, а что получится, неизвестно.

А.М.:– Ну не знаю. Здесь вопрос такой двоякий, по-моему, потому что отпустить цены означает, что где-то они поднимутся, а где-то они упадут. В Москве до сих пор прибыльный бизнес, средняя комиссия там болтается вокруг, извините меня, 20% на сегодняшний день, а ценник просто высокий. Москвичи переплачивают. А вот в других регионах, где коэффициенты низкие, они не доплачивают. Ну наверное, надо тогда анализировать. Брать, например, Германию, где рынок либерализовали, мне кажется, там в 1994 то ли в 1996 году, а до этого он 50 лет был на фиксированные страховые тарифы.

К.М.: – Ну вы говорите о таких долгосрочных категориях, когда менеджер как гражданин Российской Федерации, вряд ли, действительно, мыслит дальше, чем на 3-5 лет. А вообще, скорее всего, он думает, как бы ему контракт бы продлили, тут надо какие-то успехи быстрые показать, на открывать филиалов, чтобы показать бурный рост, напродавать ОСАГО, чтобы показать классные продажи, чтобы агентов больше привлечь. Вот и вся математика.

А.М.:– Вот рейтинговое агентство же такое вещи тоже должно видеть, если изнутри рассматривает кого-то. Я вспоминаю падение «Лемон Бразерс», у них же был отменный SNP-рейтинг, там ААА кажется, был у них или 2А+, ну короче там шкала А, прямо безупречная репутация кредитная, кредитный рейтинг и рейтинг вообще. И если наблюдать за российскими рейтингами, я наблюдаю…

К.М.:– Ну то же самое.

А.М.: – Я наблюдаю, что вот шкала поменялась у вас на международную практически, а вот, товарищи, наш лидер рынка, который потом в хорошие руки попал Центрбанка, вы подтвердили ему рейтинг на А++ 15 августа 2016 года. То есть, рейтинговое агентство, которое просвечивает компанию, оно, вот вопрос для меня, заметило или не захотело заметить, что огромные деньги платятся на сверхкомиссии? В виде, может быть, каких-то оказаний услуг договоров. Ведь как-то эти деньги платились же очевидно.

К.М.: – Ну такая история с СК «Россией».

А.М.: – Ну «Россия» – но это… здесь актуальный пример, потому что… «Россия» – это бог с ним, там пару тысяч клиентов, погрустили и выплатили. Но здесь лидер рынка страхования. Да, компания страховая компания «Россия», извините, уважаемые телезрители. А вот всё-таки можно доверять рейтинговому агентству или всё-таки как потребителю-то и человеку с улицы? Который не читает балансы, который не видит, что у РГС в 2015 году 5 миллиардов убытков, в 2016 – 33, в 2017 – 55 по российской отчётности? Там ещё международную не публиковали. Можно же было в августе 2016 года сказать: «Стоп, мы этот рейтинг вам не подтвердим сейчас»? Почему подтвердили тогда? Вопрос, он конечно риторический.

Д.Г.: – Сейчас не буду комментировать конкретные решения. Вопрос, можно, нельзя доверять. Ну вопрос доверия строится на, прежде всего, том, что есть статистика. И если посмотреть по статистике рейтингов, она чётко показывает зависимость частоты дефолтов от уровня рейтингов. И нравится, не нравится, как мы выставляем рейтинги.

А.М.: – Мне это нравится, честно признаюсь, нравится. Но можно ли доверять?

Д.Г.: – От компаний чаще приходится слышать, не нравится. Но статистика – упрямая вещь, она, начиная с 2008-2010 года, мы ведём эту статистику, она чётко показывает: вот эта кривая, вероятность дефолта от уровня рейтинга, совершенно чётко.

А.М.: – Дмитрий мы сейчас прервёмся, буквально через пару секунд. Мы прервёмся на короткую рекламную паузу. И в этом месте мы продолжим. Потому что очень интересная тема, уважаемые телезрители, можно ли доверять рейтингу? И насколько? И что он означает?

А.М.: – Уважаемые телезрители, «Страхование 4.0» вернулось, и у нас в гостях Дмитрий Гришанков, «Эксперт РА», собственник и президент. Ещё раз здравствуйте! Мы остановились на такой очень щекотливой теме для всех участников – это можно ли доверять рейтингу? Я привёл пример, что вы выдали рейтинг уже практически в тяжёлом положении находящейся компании – лидера рынка к тому времени, «Росгосстраху». Как обывателю и человеку, который неглубоко погружён в проблематику страховых компаний, к примеру, банков даже, ну страховых (мы останемся всё-таки на страховании), вывод делать из вашего рейтинга, вашей оценки? Можно ли ему доверять в конце концов? Вот вы начали по кривой вероятности. Вот здесь можем продолжить.

Д.Г.: – Отойду немножко на полшага назад. Мне постоянно звонят мои знакомые и говорят: «Помоги выбрать страховую компанию». Я говорю: «Заходи на наш сайт, смотри рейтинг, всё там есть». Стандартный ответ: «Нет у меня времени разбираться в вашем сайте и смотреть рейтинги. Ты мне пальцем покажи конкретно, какая компания». То есть к сожалению, есть ещё некое ожидание, что рейтинг, вот он решит все проблемы. И человек, когда даже он обращается за советом, он забывает, а на какой вопрос отвечает рейтинг. А рейтинг отвечает на вопрос, исполнит или не исполнит компания свои обязательства, вероятность этого.

А.М.: – Ну она не исполняет.

Д.Г.: – Зачастую я получаю письма: «Компания мне хамит, у неё плохой клиентский сервис». Товарищи, дорогие, это уже другой рейтинг, это уже рейтинг качества обслуживания, ещё что-то, но это не кредитный рейтинг, это не рейтинг надёжности. У нас страховые компании рейтинг надёжности, потому что там не только кредитные обязательства, и т.д.

Теперь верить или не верить? Статистика, как я уже сказал, говорит о том, что в среднем верить можно. Но надо понимать, что когда ты знаешь, что в среднем люди в этой ситуации выживают, но ты конкретно, тебе не повезло и ты не выжил. Ну как бы статистика, она не играет. Поэтому да, есть отдельные выплески, они есть, были, будут. От этого никуда не деться. Я даже их не могу назвать ошибками, потому что рейтинг – это ожидание, то есть что компания имеет мнение, ожидает, что вот случится так и так. И в той модели бизнеса, в тех условиях, в которых мы подтверждали, аналитики, видимо - … я не участвовал в этом рейтинговом комитете, потому что мне по должности это запрещено просто делать -, но аналитики пришли к выводу, что в этой ситуации ещё не время снижать.

И ещё один момент. Он не сказывается напрямую на аналитиках, но, в принципе, его все, и аналитики, и регулятор, и участники рынка имеют в виду: снижение рейтинга – это всегда снижение бизнес-возможностей компании. Одна компания мне призналась: «Когда вы нам снизили, убрали один плюс, я даже не предполагал, – говорит генеральный директор, – что это так сильно ударит по бизнесу». И вот здесь как раз, отнимая кусочек рейтинга, снижая рейтинг, мы тем самым сигнализируем, что у компании проблемы, а на компанию падает ещё пресс и эти проблемы увеличиваются. То есть мы раскручиваем маховик. Если посмотреть на историю, мы можем вспомнить, в прошлом году был один банк, ему снизили, поставили низкий рейтинг, и из-за этого он окончательно и рухнул. В принципе, при использовании рейтинга и госорганы, и люди должны для себя иметь не планку, что вот до этого рейтинга годится, ниже рейтинга не годится, то есть до этого уровня ты был хороший, опустился на полшага вниз – ты вообще никуда не годишься, сюда мы тебя не пускаем.

А.М.: – Но в этом-то случае год спустя рейтинг упал на BBB – или +, Ну короче, лифт из 19 этажей или 16 спустился на 5 этажей вниз, условно говоря.

Д.Г.: – Поменялась бизнес-среда, да. То есть соответственно, что было священной коровой и для регулятора, оно перестало быть священной коровой.

А.М.: – Всё-таки вот эта мысль «to big to fall» у аналитиков присутствует, если они делают такой вывод.

Д.Г.: – Безусловно. Она присутствует у аналитиков не потому что они тупые, а потому что это воспроизводит логику поведения государства, то есть либо государство готово поддерживать, либо нет. И здесь есть такая как бы точка бифуркации: до какого-то момента модель предусматривает, что государство поддерживает, а в какой-то момент государство говорит: «Всё, ребята, мы этим больше не занимаемся, отпускаем вожжи, а дальше сами».

К.М.: – Мне всё-таки интересно, можно ли договориться с сотрудниками, в комитете которых нельзя принимать участие главе компании, чтобы они как-то, может быть, за красивую улыбку плюсик добавили?

А.М.: – Механизм, да. Насколько беспристрастны всё-таки?

Д.Г.: – Первое – один раз мы были поставлены перед необходимостью исправить техническую ошибку, и для того чтобы её исправить, надо было провести решение рейтингового комитета. И выяснилось, что надо помимо семи членов рейтингового комитета договориться ещё со службой внутреннего контроля, с PR-службой, которая публикует. Короче, всего в цепочке оказалось 17 человек. Очень тяжело договориться с 17-тью.

К.М.: – Очень много.

Д.Г.: – Второе – сейчас и по закону, и по практике регулятор имеет право напрямую получать сведения от рейтинговых аналитиков. То есть рейтинговый аналитик может просигнализировать, что здесь нарушается. Это, кстати, не особенность России, это есть и в Европе, и в Штатах, такая же тема, более того…

– «whistle blowing» в этом принципе?

Д.Г.:– Да, регулятор может просто запросить встречу с аналитиками.

А.М.: – И они обязаны отчитаться?

Д.Г.: – Да, и они обязаны положить руку на Библию.

К.М.: – Всегда же есть маленькая погрешность, там, не знаю.

А.М.: – Скажите правду, только правду.

Д.Г.: – Да-да-да. А так как у нас работают люди в основном молодые, они максималисты, честно говоря, и я не думаю, что они будут что-то скрывать. Даже если кого-то из них удастся заинтересовать, не дай Бог, семерых заинтересовать уже сложно.

А.М.: – Зависит от потенциальных потерь.

А.М.: – Да. И если анализировать решения рейтингового комитета, то далеко не все рейтинговые комитеты проходят единогласно. Зачастую там идёт столкновение мнений, и там идёт голосование. Буквально один голос может решить что-то. Поэтому это сложная такая процедура. Да, у нас, может быть, где-то есть не совершенность, как и во всём, но по крайней мере я ничего более мощного не могу увидеть. Потому что вот я знаком с деятельностью западных рейтинговых агентств достаточно глубоко, общаюсь с регулятором европейским, ну вот, в принципе, у них более демократичные требования к рейтинговым агентствам, там больше свобод.

А.М.: – У вас есть теперь западное рейтинговое агентство.

Д.Г.: – Да, как бы поэтому мы и понимаем, как это всё действует.

А.М.: – А зачем оно вам? «Мерседес» будет у вас рейтинг получать, или там «Даймлер» или «Альянс» какой-нибудь?

Д.Г.: – Когда проект стартовал, предполагалось, в принципе, это и сейчас действует, что те компании, которым нужно западное финансирование, они будут получать этот рейтинг. Но сейчас у нас не очень много желающих получить финансирование на Западе, поэтому все идёт не так быстро, как хотелось. Но тем не менее, спрос есть, потому что рейтинг – это не просто пропуск на финансовый рынок, но это повод поговорить с инвестором. Открою небольшую тайну: у нас есть как бы такие глубоко продвинувшиеся переговоры с иранцами, они тоже хотят сделать рейтинговую отрасль. Первый вопрос, который я задал иранским коллегам: «Зачем вам рейтинговое агентство?» Они говорят: «Когда приходят западные инвесторы, для них все иранские компании на одно лицо и их не различают. Поэтому нужен хотя бы какой-то штампик, который позволит начать разговор». И здесь приведу другой пример. Когда мы присвоили первый рейтинг в 2000 году, была пресс-конференция, журналисты терзали представителя «Военной страховой компании». Он встал и сказал: «А мне всё равно, какой рейтинг. Тем, что получил, я сигнализирую, что я информационно открыт».

К.М.: – Интересная, кстати, версия.

А.М.: – Нет, это очень важно. Это то же самое, что часто андерайтеры тоже делают с клиентами. Если те готовы на свою машину поставить дополнительное устройство, это уже хороший признак того, что клиент готов предотвращать страховое событие. Ну это примерно так же, наверное.

Д.Г.: – Все жалуются, кстати, очень дорогой рейтинг, а на самом деле тоже не очень большая тайна заключается в том, что гораздо большие издержки компания несёт в связи с тем, что она готовит информацию для этого рейтинга. То есть выделяются специальные люди, они объясняют. То есть работа в среднем идёт около 2 месяцев плюс-минус. Представьте, 2 месяца целая служба работает на нас, и потом в течение всего периода поддержания рейтинга они должны отвечать на все наши запросы, посылать там и т.д. Ну или не дай Бог если мы видим признаки, что ситуация закачалась, то есть они опять должны всю эту информацию предоставлять. Поэтому основные затраты здесь, не все на это готовы идти.

А.М.: – Рейтинг получать – это вещь дорогостоящая, во-первых, во-вторых, это много-много работы, в-третьих, это раскрытие большого количества информации третьему лицу.

Д.Г.: – Это риски, да, что всплывёт что-то, что не хотел бы… Потому что иногда бывает, что к нам приходят компании и говорят, что вот мы сейчас нарисуем всё и по ушам поездим. Это первая стадия. Вторая стадия: «А вот вы тут указываете, что мы работаем со связанными сторонами. А это не связанная сторона». Ну как же, это твой тесть, объясни мне, что тесть шёл случайно по улице и вдруг именно к тебе зашёл. Он говорит: «Нет, ну по закону это так». И тут возникает для него понимание, что мы когда анализируем компанию, мы исходим из презумпции виновности, то есть если мы что-то не понимаем, это всегда трактуется вниз. И здесь мы всегда стоим на стороне потребителя, это наша позиция. Работаем на деньги заказчика, но для потребителя.

А.М.: – Ну это шпагат нехилый. Вот у меня последний, завершающий вопрос на сегодняшний день. Дмитрий, вот возвращаясь к страховому рынку, представьте, перед вами Владимир Путин, вот у вас есть 30 секунд. Что бы вы ему сказали?

Д.Г.: – Знаете, я бы просто сказал: «Давайте оценим человеческую жизнь в рублях». Страшные слова. Особенно на фоне последних событий. Но для рынка страхования, наверное, это такой вот толчок мощный. Потому что сейчас человеческая жизнь, она, как мы говорим, бесценна и в этом есть некий элемент кощунства – значит, и страховать не надо. А раз страховать не надо, зачем страхование? Это с одной стороны. А с другой стороны и государство к этому так же относится. Почему не идёт страхование? Потому что мы все знаем, что случится что-то, придёт государство, у нас социально ориентированное государство.

А.М.: – И оно поможет.

Д.Г.:– И оно поможет.

А.М.: – На этой доброй ноте, уважаемые телезрители, заканчиваем сегодняшнюю программу «Страхование 4.0». У нас в гостях был Дмитрий Гришанков. Спасибо, Дмитрий.

Д.Г.: – Спасибо вам.

А.М.: – Уважаемые телезрители, до свидания, с вами прощаются Александр и Карина Май. До новых встреч!

Можно ли человеку, далекому от рынка страхования, доверять рейтингам, и возможно ли компании договориться с рейтинговым агентством о повышении ее позиций. Бурное развитие страхования жизни - это хорошо или плохо для отрасли, и что сегодня может так встряхнуть рынок, как в свое время ОСАГО. А также, что скажет Дмитрий Гришанков Президенту Владимиру Путину при личной встрече!
Герой программы: Дмитрий Гришанков, член Совета директоров, президент рейтингового агентства «Эксперт РА»      
Ведущие: Александр и Карина Май
Ранее в эфире
Страхование 4.0
Страхование 4.0
Как себя вести менеджеру в компании со сложной экономической ситуацией, ждет ли страховой рынок национализация, как действует тренд персонализации в финансах, и как работает финансовый инжиниринг в страховании.
Герой программы: Константин Корищенко, доктор экономических наук, профессор РАНХиГС.
Ведущие: Александр Май и Карина Май.
Страхование 4.0
Страхование 4.0
Зачем банковскому рынку две профессиональные ассоциации, какие инструменты лоббирования работают в России, как защищает интересы членов АРБ, нужны ли рынку мелкие банки, и нужно ли повышать уровень государственного участия в страховании.
Герой программы: Гарегин Тосунян, президент Ассоциации российских банков, член-корреспондент РАН.
Ведущий: Александр Май.
Страхование 4.0
Страхование 4.0
Зачем нужен национальный перестраховщик, как работает перестрахование в санкционном бизнесе, почему РНПК несет убытки, и как государство должно относиться к страхованию.
Герой программы: Николай Галушин, президент Российской национальной перестраховочной компании.
Ведущий: Александр Май.
Страхование 4.0
Страхование 4.0
Как работает телематика в страховании, как потребителю получить выгоду от ее использования, зачем ЭРА-ГЛОНАСС постоянно слушает салон автомобиля, как удаленно фиксировать малые аварии, когда ПЛАТОН начнут внедрять во все автомобили. Как телематические устройства сводят на нет мошенничество при использовании европротокола, и что выбрать автолюбителю - телематику или видеорегистратор!
Герой программы: Алексей Шипулин, старший вице-президент по развитию телематики Meta System
Ведущие: Александр и Карина Май
Страхование 4.0
Страхование 4.0
Действительно ли автоюристы испортили рынок ОСАГО, как повышать финансовую грамотность населения, как защищать права потребителей финансовых услуг, и вся правда об инвестиционном страховании жизни.
Герой программы: Павел Самиев, управляющий директор НРА, генеральный директор БизнесДром
Ведущие: Александр Май и Карина Май
×
Обратная связь
×
Регистрация
×
Вход
Регистрация Вспомнить пароль
×
Вспомнить пароль