Технологии для бизнеса. Олег Жуков.

  Ведущая:

Здравствуйте. В эфире программа «Технологии для бизнеса» и я, ее ведущая Елена Бурова. И сегодня у нас в гостях Олег Жуков, эксперт в области ИТ. Здравствуйте, Олег. Вы мега эксперт, потому что вы работали в очень разных компаниях. Вы руководитель российскими представительствами такого гиганта, например, как Оракл. И вы работали в Национальной компьютерной корпорации тоже на топовой позиции. Т.е. ваша экспертизы – 360, как сейчас говорят. И с высоты этого опыта, какие изменения вы видите в ИТ-индустрии в России за последние годы?

Гость: Если говорить про международный опыт, я еще работал в компании Dell достаточно долго, еще и Майкрософт немножечко совсем. Вы правы с той точки зрения, что происходят действительно глобальные изменения на ИТ-рынке в мире, происходят глобальные изменения на ИТ-рынке в Российской Федерации, в дружественных, недружественных странах. Всегда нужно смотреть, как это у нас происходит, для того, чтобы дать отчет наверняка на тот вопрос, который у вас будет: что же нас ждет дальше?

Ведущая: С экспертами сложно, они все знают наперед.

Гость: в споре рождается истина, в разговоре рождается истина. Но возвращаясь к вопросу, наверное, самый главный ответ, который есть – это айтишный рынок Российской Федерации очень серьезно мигрировал из международного бизнеса по понятным причинам. Санкции, решение компаний закрыть бизнес здесь, заставило просто мир IT компаний, если мы говорим именно про компании, которые занимаются продажей комплектующих, сборкой и дизайном каких-то новых вычислительных систем и систем хранения или программным обеспечением - вот все это фактически потребовалось перестраивать в 2022 году. Причина понятна.
Что-то получается, что-то не получается. Где-то у нас очень большие и серьезные успехи, где-то мы еще пока отстаем. Если развивать эту мысль дальше, смотрите, есть железо, которое поставлялось нам большими международными компаниями, опять тот же Делл, тот же Hewlett-Packard, тот же IBM, HUAWEI. И есть рынок программного обеспечения, которое делится на много-много разных сегментов. Вот изменилось у нас то, что нам программное обеспечение, которое, разрабатывалось в США, в Германии, в Японии, в Австралии, недоступно именно с точки зрения его ежедневного применения и главной его сервисной функции, т.е. получить обслуживание этого ПО невозможно. Поэтому наши организации, потребители, те самые потребители партнеров или потребители айтишных компаний столкнулись с выбором, что дальше делать? Либо обслуживать, или находить пути работы с наследственными системами, которые раньше приобрели, и ничего не делать, или что то все-таки свое делать.

Вот, на мой взгляд, это было абсолютно правильное решение делать свое. Потому что невозможно всю жизнь находиться в состоянии зависимости от кого-то. Быстро это можно сделать или медленно - это зависит от нескольких других факторов: людей, количества компаний, количества ресурсов, желания государства, которое есть, и поддержка этих компаний. Изменилось все. Вот такой простой ответ. Вот все изменилось. Мы живем в новой парадигме и в новой жизни.

00:04:45
Ведущая: Но ведь еще до событий 22 года, которые для, я думаю, что для большинства компаний все-таки стали неожиданностью, и массовой исход зарубежных компаний вряд ли кто-то настолько точно мог спрогнозировать, но, тем не менее, уже достаточно давно стали звучать реплики и рекомендации государства импортонезависимость наращивать. И некоторые компании начали это делать до 22-го года. Как вы оцениваете, насколько это активно происходило? А те, кто начинал, они существенных результатов добились? Стали ли они, как бы цинично это не звучало, бенефициарами ухода зарубежных компаний? Или всем пришлось с 22-го года срочно, экстренно, в панике придумывать что-то свое?

Гость: Вы правы. Потому что любая компания это все-таки сама себя позиционировала на рынке, как кто? Как вендор? То есть производитель ПО - программного обеспечения или, сервисный партнер - компания, которая делает сервис, то есть предоставляет сервис своим заказчикам. Те, кто начал разрабатывать программное обеспечение сильно заранее, а некоторые даже с самого начала, без всякой команды, что нужно импортонезависимость растить, те действительно оказались в числе бенефициаров. И мне, например, очень импонирует позиция компаний, которые занимаются нашей кибербезопасностью. То есть фактически все компании, которые когда-то решили пойти по этому пути, то они сейчас действительно находятся в хорошем состоянии. А системные интеграторы или дистрибьюторы, или любого рода партнеры дистрибьюторов, вот те, которые занимались поставками оборудования, те находятся в состоянии, более уязвимом, потому что старых продуктов нет или их приходится импортировать с определенными издержками производства, и, соответственно, на них спрос уменьшается, потому что российские заказчики планомерно идут по пути импортонезависимости. И, соответственно, этим компаниям пришлось сложнее в этой жизни. Но, так или иначе, все те, кто сейчас играют какую-то значимую роль на российском рынке, я имею в виду про партнеров, они уже перестроились.

Ведущая: Вот вы работали на стыке российского бизнеса с международным, вы всю систему знаете изнутри. И наверняка вы понимаете, какая самая большая боль бизнеса случилась или до сих пор остается, при выборе новых IT решений?

00:07:44
Гость: скорее опасения, стоит ли туда заходить или не стоит. Потому что боль произошла разово. Ну, отказался Oracle, например, поставлять или САП, или Майкрософт свои продукты, и закончился поток продуктов. А вот опасение - куда дальше двигаться? - именно это является самой главной движущей силой руководства и владельцев компаний, когда они рассматривают, куда дальше идти.
На мой взгляд, рынок уже более менее сложился, и большинство системных интеграторов, например, которые присутствуют у нас на рынке, нашли, каким образом либо продолжают работать в сервисной модели по тем продуктам, которые поставлялись, либо поставлять продукты по параллельному импорту, либо в параллель с этим либо независимо от этого развивать взаимодействие с российскими производителями ПО, сервисов и всего. То есть нелегкий выбор. Можно и проиграть, поставив не на ту лошадку, например. Но так или иначе, рынок при всей своей сложности все-таки развивается. И я надеюсь, что каждая из этих компаний и тем более потребители, которые привыкли работать с сервисными партнерами, с поставщиками, не потеряют от того выбора, который компании сделали.

00:09:22

Ведущая: Насколько быстро и качественно наши ИТ-разработчики смогли заместить те программы, которые существовали годами, были интегрированы в процесс

Гость: десятилетиями.

Ведущая: А как так? Сейчас у нас 26 год, все случилось в 22-ом, прошло практически четыре года. Смогли ли, успели ли? Или есть еще свободные лакуны, ничем не заполненные, или как-то плохо работают?

Гость: Мне кажется, как раз 2022 году или 2023 уже отвечал на вопрос в этой студии, и тогда мне задали вопрос: Как вы думаете, как быстро появятся продукты типа Oracle? Смотрите, просто сухие факты, сухие цифры. Каждый год каждая из компаний большой десятки (железячников и сотовиков вкладывала порядка от 5 до 10 миллиардов $ в разработку новых продуктов. Вот даже если брать просто арифметически сумму 10 компаний, которая, например, вкладывается каждый год по 5 миллиардов, то можете посчитать, сколько денег нужно ежегодно, чтобы этот продукт до дорабатывался. А теперь представьте, какая задача стояла. Даже с учетом того, что, может быть, ресурс другой, даже с учетом того, что заказчики четко ставили задачу своим партнерам, что я хочу перейти с этого продукта на такой-то, и зачастую делалось, все равно: первое - это огромные деньги и самое главное, огромное время. Потому что такое количество разработчиков, которое должно быть, не важно чего, железа или программного обеспечения, должно как-то появиться на рынке или переквалифицироваться, или что-то начать делать другое, для того, чтобы эти новые продукты за какое-то короткое время создать.

00:11:41 Ведущая:
Ну, вот вы отвечали на этот вопрос в 22 году, четыре года прошло. Как вы оцените, на сколько процентов заполнена потеря от ухода зарубежных вендоров.

Гость: На мой взгляд, самое лучшие вещи, которые были сделаны на ИТ рынке, они пошли из ИБ фактически, то есть из кибербезопасности. И второй большой кусок, который действительно серьезно у нас разрабатывался, это система АСУ ТП и промышленные системы. У нас осталось или возникло заново некоторое количество организаций, которые, базируясь на знаниях и возможностях дальнейшего развития продуктов, или понимая, как эти продукты должны были сделаны, двинулись в этом направлении. То есть с точки зрения софта, я думаю, что здесь наибольшие наши успехи есть. Я не говорю про банковский сектор, я не говорю про телеком сектор, потому что там все продукты изначально строились, прикладные продукты строились с учетом нашей собственной особенности России или нашего собственного пути. Мы были всегда впереди всей планеты по, например, инновациям в банковском секторе. Банковский сектор на Западе строился на основе собственных систем, которые разрабатывали большие игроки. И, например, ну, огромное количество железа и софта которого было поставлено в Банковский сектор, в том числе и прикладного, Ну, относилась к компании IBM, например. То есть, есть наследие или было наследие у западных компаний, организации предприятий, которая базировалась на их прошлом опыте. А тот опыт или ту парадигму, которую начали развивать наши финансовые организации, телеком организации, которые как двигатели, именно айтишники были и 15, 20, 10 лет назад, они уже использовали другие решения, более гибкие, более новые и, соответственно, мы не затрачивали те усилия на поддержку старой системы, мы просто начали разрабатывать новую.

Ведущая: Со стороны, не будучи в индустрии, ситуация выглядит так: освободилось поле, на котором нужно вырастить очень востребованную продукцию - АйТи сектор весь. Государство поддерживает, государство говорит «давайте мы вам поможем». Невероятный спрос начинается на ИТ-специалистов. И вот оно: спрос огромный, поддержка большая, льготы, преференции, престиж профессии. Чем не идеальная ситуация для развития айти компаний?

Гость: Но ответ простой – это время. . И еще раз возвращаясь, что такое ИТ? Это железо, системный софт, прикладной софт, или все, что связано с любого рода приложениями или с какими-то системами, которые используются в компаниях, организациях, предприятиях, министерствах и ведомствах, где угодно.
Вот железа у нас до сих пор нет своего все равно. Вот что бы мы там ни говорили, в Российской Федерации было сделано много усилий, предпринято много усилий, писались специальные программы развития, но до сих пор у нас не появились свои процессоры, к сожалению. Наверное, потому что в какой-то момент времени мы поверили в международную кооперацию и фактически просто свернули свои усилия созданию своего процессора. Дизайн процессоры у нас есть, мы можем это все сделать, и более того, существует несколько компаний очень серьезных, уважаемых в стране, которые сами создали дизайн нового процессора или каких то новых процессоров, и которые не смогли реализовать через производство где-то, например, на Тайване. потому что Тайвань закрыл нам. А то оборудование, которое необходимо было поставлять, например, в Россию для того, чтобы эти технологии были востребованы здесь – это очень дорого, это очень сложно, потому что это все под санкциями, и третье все равно требуют времени. Это все возможно, но это все требует времени.

Это железо. А по софту существует, вот если совсем легко сказать, есть базовая основа любой IT системы, это, например, те же самые базы данных, ну, например, Oracle, который писал. у нас есть сейчас несколько организаций, несколько компаний, которые успешно сейчас развивают это направление, то есть создают свои собственные базы данных. Но это еще не стало промышленным стандартом для всех. Вот тот же Майкрософт, тот же Oracle, тот же САПп в свое время. Мы должны сейчас дойти до какого-то момента, когда все наши новые наработки по созданию баз станут де факто стандартом в стране. Вот пока еще это не дошло.
Вторая большая часть, о которой я сказал, что у нас очень много хороших вещей было сделано, и делается - это как раз на уровне приложений. Банковские, телекоммуникационные приложения, системы АСУ ТП, системы МЭС, управления производством - вот они у нас есть. У нас есть компании, которые этим делом занимаются. Есть компании, которые четко себе поставили задачу в рамках развития и импортонезависимости так сделать. Но на это тоже нужно какое-то определенное время.

Ведущая: Сколько, как вы считаете?

Гость: Ну, это сложный вопрос. Где-то совсем хорошо, я сказал, например, в кибербезопасности все отлично, там банковские системы у нас никуда не денутся, не упадут, и все будет нормально работать. Телеком то же самое. В порядке здесь. А вот по, например, по базам, я думаю, что еще года три-четыре - это минимум нужно для того, чтобы это привелось в какой-нибудь нормальный стандартный стандарт, который можно привести везде.

Ведущая: Как этого успешно успеха добиться? что нужно? Какие-то действия регулятора, какая-то поддержка государства? или компаниям нужно договориться, выработать единый стандарт и не быть одному в поле воином?

Гость: Фактически договорились о том, кто куда движется и кто чем должен заниматься. В свое время были созданы центры компетенции, которые совершенно четко описывали реальность с точки зрения, например, ты какой-нибудь металлургический гигант, у вот есть такое то программное обеспечение, которое у тебя должно быть использовано внутри твоего технического или технологического процесса, и вот давай ты станешь играть главенствующую роль в этом центре компетенции, и к тебе будут приходить все, а ты будешь это доразвивать. Естественно, эти большие наши компании кооперируясь вместе с ИТ-компаниями, разработчиками, системным интегратором, такие вещи и начинали, и продолжают решать.
И если говорить про время еще дополнительно или ресурс, который нужен для всего этого, или какие решения еще нужны - на мой взгляд, это все-таки поддержка государства, с точки зрения как и всей индустрии, как всей промышленности, это помощь мегарегулятора. Ну, могу четко пояснить свою позицию. Я общаюсь с большим количеством владельцев, руководителей IT компаний, с заказчиками, и все, естественно, понимают, что текущая ключевая ставка, с учетом того, что еще коммерческие банки добавляют свой небольшой процент, это текущая ставка не позволяет развиваться.
к примеру, в позапрошлом году вы брали кредит для развития бизнеса: вам нужно развить направление, для этого нужно еще 1000 человек набрать или 100 человек набрать, всем им платить заработную плату. это кредит на развитие. если вы еще под 9-10% два года назад брали эту вещь, то в прошлом году, например, эта цифра коммерческого кредита составляла до 26-27%. Вот представьте, вы взяли 1 000 ₽, вам нужно через год вернуть с такой процентной ставкой, а за это время вам нужно, чтобы у вас создался какой-то продукт, а потом этот продукт должны внедрить. Вы должны доказать, что это работоспособная модель, и это работает, и вам заказчик должен за это дело заплатить. Я думаю, что это не только айтишная проблема, это проблема для всей индустрии у нас. И мне кажется, это особенная на вещь, на которую государство должно обратить внимание.

Ведущая: насколько хватает кадров, учитывая, что стало резко нужно больше людей, которые занимаются айти разработками особенно, а не поддержанием систем существующих?

Гость: Ну, во первых, новые системы это значит, что старые кадры, которые были внутри ИТ-сообщества, либо должны переквалифицироваться, либо перестроить свой бизнес так, чтобы компания или организация была эффективной. Это значит, что каждый руководитель такой компании видит перед собой дилемму: сколько мне надо людей найти и каких, для того, чтобы я смог тогда то выполнять такой то проект. А у заказчика такие же люди должны быть в том числе потому, что заказчик в конечном итоге будет эксплуатировать те системы, которые интеграторы будут реализовать, или разработчики программного обеспечения будут реализовывать.

Сообщество точно само для себя уже решило, что нужно, а) себе помогать и б) просить государство о том, чтобы эта программа была формализована и количество мест в колледжах, в институтах, в университетах, людей, которые будут обучаться и будут работать в этой отрасли было достаточным.
Если мне память не изменяет, где-то полтора года назад у нас дефицит ежегодно был от 150 до 200 тысяч человек. Можете представить? Одновременно я понимаю, что сейчас с учетом того, что, хорошие времена для разработчиков ПО, хорошие времена для разработчиков каких-то специализированных систем, но крайне сложные для поставщиков чего-то. И появляются люди на рынке. То есть, с одной стороны, требуются специалисты с умениями работать, и с другой стороны, есть люди, которые освобождаются в компаниях, ну, по разного рода причинам: сокращение или перепрофилирование. Дефицит огромный. Поэтому государство пошло на то, чтобы увеличивать количество бюджетных мест в IT сфере. Айтишное сообщество между собой договорилось, каким образом все это должно выглядеть. И каждая компания сейчас понимает, что если она не будет вкладываться в обучение людей, которые будут работать в этой отрасли, ей же самой будет хуже.

00:25:42
Ведущая: Если говорить о временах, ну, так философски наблюдательно смотреть, то - это времена, в которые интересно жить, или времена, которые хочется поскорее пережить?

Гость: Я в ИТ с конца 91го года, и занимался разными вещами и железом, и софтом, и работал как продавец, и работал как руководитель. Наверное, все-таки это времена, когда интересно жить. Вот я оптимист по натуре. Думаю, что если в этом году, 2026 году еще все-таки серьезные сложности нас ждут, я не случайно про регулятора говорил, это действительно надо пережить. Но все-таки в ИТ оптимизм это очень серьезное, важное умение. Потому что именно это позволяет строить планы и понимать, как эти планы будут реализовываться. Я думаю, наверное, это общий подход большинства айтишников.